Евгений Дыбский: «Изменять сознание приходится каждый день»

Карантин отменили, а необходимость изоляции осталась. Особенно для художников, ведь им в любые времена нужно уединение. И не так уж важно, что творится за окном – пандемия или праздничный парад. Сегодня проект “Искусство Бытия” в гостях у художника Евгения Дыбского, который много лет назад перебрался из Москвы в Милан, а оттуда на “хутор” в двух километрах от города Караваджо, того самого, где родился гений Возрождения, затем в Кельн и 11 лет назад в Берлин.

Евгений Дыбский

Евгений Дыбский – тот редкий художник, который нашел свой стиль еще в студенческие годы и очень рано, с конца 1980-х, начал успешно выставляться за рубежом – чаще, чем на родине. Он окончил сначала Московское художественное училище 1905 года, а затем – факультет графики Института им. Сурикова. Тогда господствовал реализм, точнее, соцреализм, и студентов затачивали писать формальные, фигуративные вещи. Но Дыбский чувствовал влечение к другому художественного языка – метафизического. Более свободному и образного мышления. Его ранние опыты сделали его известным в андеграундных кругах. Вскоре он уехал в Италию и Германию, где и сейчас живет и работает. Но время от времени наезжает в Россию, где работает, конечно, тоже – в 2003 году была его выставка в Третьяковке, в 2005 и 2013 в Московском Музее Современного Искусства. Хотя чаще работы художника можно встретить на Западе – на вернисажах в Лондоне, Милане, Афинах, Питтсбурге, Амстердаме… В его абстрактных работах сталкиваются различные материалы и фактуры. В них чувствуется «чистая сила в прибрежной зоне», как написал поэт Алексей Парщиков в стихотворении «Землетрясение в бухте Это», посвященном художнику. Поэтому Женя частенько использует дрель, чтобы собирать свое картины воедино. В его берлинской мастерской такая «инструментальная музыка звучит день и ночь.

– Какова ваша личная территория творчества? Какое это пространство, его настроение, напиток? Имеет ли значение размер, цвет стен, вид из окна, отсутствие (или наличие) дополнительных атрибутов (может быть, книг)?

– Я живу и работаю в этом пространстве уже семь лет. Так получилось, что когда я сюда въехал заканчивался один “проект” (слово для искусства слегка глупое, но я его использую), и после переезда через 3 месяца родился новый, связан со светотенью, которая никогда до этого меня не интересовала тема исследования живописного пространства.

Родился он в Венеции, но начал развиваться здесь и, как я понимаю теперь, само пространство мастерской сильно на его ход влияет: у меня две рабочие комнаты Г-образно соединяются сквозь арку, девять окон – в большом западном до конца рабочего дня начинается закат, подогревая висят в процессе на двух торцевых рабочих стенах в каждой комнате работы. К этому времени я тоже, уже согретый рабочим процессом, кручу руками и плечами, боками и спиной Powerball, хожу сквозь свет и тень сам, созерцаю работы и весь хлам в меняющемся мире, который подбрасывает кадры для фотографий по ходу тренировки.

Евгений Дыбский: «Изменять сознание приходится каждый день»

Вид из окна тоже попадает в размышления, бездумность и объектив.

В соседних двух жилых комнатах висят мои вещи разных лет, я могу через них выйти на террасу и иногда там рисую с натуры вполне итальянский двор. Вода, кофе и чай сопровождает рабочее время.

Книги читаю ночью в постели, сейчас “Der Mann ohne Eigenschaften” (“Человек без свойств” – незавершенный роман австрийского писателя Роберта Музиля – М. М.)

– Важно ли для вас одиночество во время работы в мастерской?Можете ли вы работать, если рядом находится кто-то еще?

– Одиночество очень важно. Я достаточно адаптируется к обстоятельствам персонаж и могу работать в присутствии других людей, до сих пор рисую с натуры во время отпусков», народ меня не пугает. Но в мастерской мне важно не столько “сосредотачиваться на работе, сколько отвлекаться от нее – но не на важное: например, смотришь бесцельно в компьютер, в соцсети, потом поднимаешь глаза на стену и случайно видишь новые возможные развития висят там работ. Работаю очень долго, часто – годами над одной картиной, но одновременно их в процессе всегда много, сейчас около двадцати, каждая – с неизвестным ходом и результатом.

– Как долго вы можете оставаться в мастерской наедине с собой? Несколько дней, недель, месяцев и не выходить в белый свет?

– Могу не выходить несколько дней, особенно сейчас. Когда не было карантина, два-три вечера в неделю шлялся по вернисажам, а по выходным – в музеи и прочее. Сейчас это отменилось, скучаю, потому что мне очень важно видеть другое, отвлекаясь от себя.

– Как для вас важно питание, когда приходит вдохновение? Есть ли у вас свои рецепты для подогрева творческой активности?

– Люблю вкусно поесть и хорошо готовлю, сейчас много с этим экспериментирую. Кухня италоориентированная – мясо или рыба, салат, виноград с сыром или без. Пару стаканов вина за ужином и новости с культурой по телевизору сквозь другую арку.

Евгений Дыбский: «Изменять сознание приходится каждый день»

– Говорят, что много художников работают в «измененном состоянии»? Так это для вас? Что вам помогает погрузиться в него?

Измененного состояния приходится достигать каждый день. Когда я начинаю работу у меня есть идея, но главная идея – избавиться от нее, дойти до стадии ее забывания и следования процесса, возникшего в самой работе. Это самый интересный момент, его важно увидеть и понять. Когда дело пошло в эту сторону и ты уже захвачен, начинается алхимия и сложные технические процедуры, некоторые из которых я пускаю на самотек, а другие – энергизирую сознанием и интуицией. Я работаю традиционными материалами наравне с другими: пылью, самодельными эмульсиями, использую конструкцию подрамника как сюжет, иногда пишу портрет положенного на то же полотно красочного мазка.

Изменение материалов и бегство от уже понятного и умелого – моя стратегия. Постоянный переход и отвлечение от одной работы к другой позволяет уходить от рутины.

Во время работы не всегда, но часто слушаю музыку, серьезную симфоническую или классический авангард. Когда вижу, что работа в решающей стадии и я должен показать класс, ставлю Третий фортепианный концерт Рахманинова – помогает всегда.

Сейчас не могу ходить на тренировки в спортзал, поэтому придумываю что-то здесь с Powerball и другими различными предметами. А еще изобрел на днях синхронизирован с зарядкой и растяжкой массаж вместе с душем. Очень вставляет. Катаюсь вечерами и выходными на велосипеде, на машине не ездил три месяца.

– Человек для того, чтобы прожить в квартире несколько месяцев должна закупить продукты. А что должно быть в вашей мастерской на два месяца кроме продуктов? Конкретно – каких материалов?

– Продукты покупаю, сейчас стараюсь делать это четче и реже. Материала у меня всегда с запасом и нет необходимости думать о литрах. Редко за чем-нибудь езжу специально, бросая дело, обычно покупаю что-то по дороге. А отсутствие чего часто толкает на замены его другим, что приводит к новых последовательностей.

– Как, по-вашему, массовая самоизоляции изменит наш мир? Повлияет на сознание художника и восприятие зрителя? Как скажется на культуре?

– Думаю, изменения будут сильнее, возможно, стухнут энергии спешки, массового психоза и массового мышления, что в искусстве последних 30 лет нарастает с опасной скоростью. Надеюсь на скорую победу прогрессивного человечества над диктатом вируса, чтобы можно было свободно передвигаться по миру без препятствий, когда и куда хочется.

Вам также может понравиться