“Надо было показать интеллигенции, что единственная ее защита – это Кремль”

Приговор по делу “Седьмой студии” имеет множество измерений – правовое, культурное, социальное, политическое… Оценить последнее в перечне, но отнюдь не по значению – мы попросили известного российского политолога, президента Фонда эффективной политики Глеба Павловского.

фото: Наталья Мущинкина

– Глеб Олегович, если допустить, что дело “Седьмой студии” – в том числе политическое действо, а оснований для такого взгляда более чем достаточно, то какой, на ваш взгляд, был замысел “режиссера” этого “спектакля” и в какой мере он реализован?

– Я думаю, что сценарий менялся. Сначала была идея показательно разорить Серебренникова. Причины этого обсуждались в прессе. Идея откуда выходила из окружения президента. От кого именно и чем была вызвана, существуют разные версии.

То, что здесь, как и во всех без исключения театрах, было обналичивание денег, оказалось очень удобным для того, чтобы представить это как хищение в особо крупных размерах. Но поскольку была затронута творческая элита, в том числе многие важные для Кремля люди, это не удалось сделать быстро, в режиме, так сказать, судебного расстрела.

Процесс затянулся. И, судя по всему, изначальные мотивы тех, кто, так сказать, жаждал крови Серебренникова, потеряли значение.

На последнем этапе действия власти определялись двумя противоречивыми желаниями. С одной стороны, поскольку пандемия возбудила бесспорную гегемонию центра, надо было ее, гегемонию, восстановить. Показать, кто в доме хозяин. С этой точки зрения, был желаемый жестокий приговор.

С другой стороны, надо было показать интеллигенции (в широком смысле слова, не только театральной), что единственная ее защита – это Кремль. Иначе его “съедят” судебно-следственные опричники.

Поведение суда определялось влиянием людей во власти, которые отстаивают то или иное желание. В результате мы имеем то, что имеем. Но в наших условиях неправосудный, но не связан с тюрьмой приговор, считается почти победой.

– Есть мнение, что фигурантов дела “Седьмой студии” спасла также меняется Конституция, что они отделались условными сроками за голосования за поправки. Согласны?

– “Режиссер”, о котором вы сказали, вообще-то не одновременно следит за всем, что происходит. Думаю, то, что суд был назначен на это время, – чисто случайное совпадение. Но, конечно, скандал на этой неделе был бы совсем некстати. А скандал – в случае, если бы были реальные сроки, – вышел бы ужасный. Можно было ожидать разного рода акции. И не только обычных протестных групп, но и культурного истеблишмента.

Понятно, что этого сочли за лучшее избежать.

– В общем, приговор – это как бы среднее значение всех этих разнообразных устремлений?

– Ну, так, как правило, и происходит в нашей системе. Если бы мы имели дело с правовым режимом, то мы могли бы не учитывать большинства этих обстоятельств. Дело бы шло правовым путем, и было бы понятно, что театральная студия существует не для разворовывания государственных средств. Но поскольку система идет от простых решений, в действие вступает множество других факторов. Ужас в том, что от этого зависит судьба людей. Вряд ли Серебренников находится в прекрасном состоянии после того, что с ним происходило в течение этих трех лет.

– Ведь их, замечу, еще и “вред” обязали выплатить. Так что сказать, что “отделались легким испугом”, конечно, нельзя.

– Так, легкого испуга тут нет. Совсем. Людей, что называется, переехали. И людей, и театр. Соображения, по которым это было сделано, понять трудно.

Вам также может понравиться