Нонна Гришаева о скандале с Ефремовым: “Свора набросилась”

Еще три месяца назад одной из самых ярких и неутомимых актрис нашего театра и кино Нонны Гришаевой трудно было представить, что творческая жизнь может зависнуть в неопределенном состоянии. Уже шесть лет она успешно руководит Областным театром юного зрителя, первый год — собственным курсом эстрадников в Гитисе, а всего в начале марта актриса блистала на Новой сцене Вахтанговского в роли великой Людмилы Марковны Гурченко. О выходе из карантина, профессиональном кумира, отношение к старости и к «болезни» Михаила Ефремова —

в интервью «МК».

фото: Валерий Мясников

«Мы будем вынуждены работать себе в убыток»

— После первых послаблений вы сразу, впервые за два месяца, приехали в театр. Какие ощущения?

— Конечно, радостные: я наконец вернулась в родной театр, который давно стал для меня вторым домом. Но, с другой стороны, после совещания оказалось множество насущных проблем и сложностей, которые пока непонятно как преодолевать. От этого страшно за наше будущее. В большом зале 300 мест, из которых возможно будет посадить зрителей только на 110. А в малом — 70, но можно посадить 20. Соответственно, театр не сможет зарабатывать. Мы будем вынуждены работать себе в убыток. Если раньше театр доплачивал артистам деньги с проданных билетов, и все было хорошо, то теперь нам очень страшно.

— Как это восприняли артисты?

— Очень трудно. Именно этот вопрос мы на днях обсуждали с министром культуры Московской области Еленой Михайловной Харламовой. Без них нам с этой ситуацией не справиться. Людей нужно отправить в отпуск. А это означает, заплатить отпускные. Поэтому мы очень рассчитываем на министерскую поддержку.

— Я так понимаю, что отсутствие надбавок может длиться долго. А из-за шахматной рассадке непонятно, как зарабатывать. Но это лучше, чем не работать вообще?

— О том, чтобы вообще не играть, даже подумать страшно. Иначе спектакли умирают. Именно поэтому, как только нас выпустили, мы бросились репетировать и вспоминать хотя бы музыкальные — ведь там танцы. Просто чтобы до сентября они не умерли.

— В начале апреля вы сказали, что первое время работали психотерапевтом для своих артистов. Как они пережили изоляцию?

— Да, это так. Но всем артистам мы придумали занятия. Из этого вышел великолепный контент. В итоге они так заразились интернет-историей, что стали делать мини-спектакли даже со своими детьми. Ведь среди наших актеров очень много семейных пар. Буквально каждый день в соцсетях театра выходили их разнообразные выступления. Они читали сказки, пели песни и разыгрывали басни. У нас получилось два потрясающих больших концерта: 9 Мая с песнями о войне и ко Дню защиты детей 1 июня. Это было невероятно здорово и до слез трогательно.

— Как прошла первая репетиция артистов вживую?

— Это чувство невозможно передать словами. Когда я поднималась по лестнице, то услышала музыку из спектакля. А когда зашла в зал и увидела счастливые лица своих артистов, обрадовалась за них еще сильнее. Сначала мы вызывали 7 или 8 человек, чтобы повторить музыкальные номера к спектаклю «важная птица». Конечно, помимо возрастных артистов, старше 60 лет. Их мы любим и бережем. Потом приехали еще 4 человека, чтобы пройти музыкальные сцены из «Путешествия к счастью». А сегодня повторили «Питера Пэна» Алексей Франдетти.

— Пандемия сильно огорчила репертуарные планы. Какие весенние премьеры вы переносите на осень и чего ждать зрителям в новом сезоне?

— Уже все перенесли. В октябре покажем премьера музыкального спектакля «Спящая красавица» в постановке Ирины Пахомовой и «Сказки на всякий случай» Аркадия Черкашина на малой сцене. Но самая главная премьера — это наш юбилей. 25 октября Московскому областному театру юного зрителя исполняется 90 лет. Мы активно готовимся и надеемся на субсидию от руководства области. Но самое главное, чтобы праздник прошел вживую. Это очень важное для нас событие.

«В спектакле я просто стараюсь быть ею — прожить Люсину жизнь от начала и до конца»

— Еще одну очень дорогую вашему сердцу постановку «Люся. Признание в любви» (режиссер Александр Нестеров. — Прим. авт.) о Людмиле Гурченко вы сыграли всего три раза. Вспоминаете роль во время карантина?

— Да, конечно, вспоминаю. Постоянно смотрю по видео, чтобы не забыть танцевальные номера, и пою под фонограмму, чтобы не забыть вокальные. С текстом все время сижу, повторяю. Словом, делаю все, чтобы этот спектакль не погиб на самом взлете. Действительно, мы сыграли его только три раза, а потом наступил карантин.

— Вы лично были знакомы с Людмилой Марковной?

— К сожалению, нет. Лишь однажды увидела его за кулисами. Она прошла мимо меня, а я так и не смогла подойти. Сейчас поклонники запросто обнимают своих кумиров, делают селфи. Но я этого никогда не понимала.

Я была еще студенткой, а мой однокурсник играл с Гурченко в спектакле «Поле битвы принадлежит мародерам» в Театре сатиры. Собственно, благодаря ему я смогла увидеть ее на сцене. Всю жизнь Люся была моим жизненным ориентиром и маяком. С раннего детства мне казалось, если уж быть актрисой, то только такой, как она. Я всегда на нее равнялась. Но больше, увы, нас жизнь не сводила.

— Как думаете, ей понравился спектакль?

— Я не знаю… Но, судя по тому, что он очень нравится Сергею Сенину (муж Людмилы Гурченко. — И. Н.) и всем людям, которые ее знали, надеюсь, понравился бы. Они говорили мне добрые слова, поэтому мне кажется, что иду в правильном направлении. На самом деле я всегда чувствую ее поддержку. И каждый раз, играя этот спектакль, я четко чувствую, что Люсина душа рядом со мной. Он настолько сложный морально и физически, что без ее поддержки я просто не выдержала бы.

— Почему она была и остается для вас эталоном?

— Потому что она может все. Люся могла быть универсальной поет и танцует актрисой в «Соломенной шляпке» и «Небесных ласточках», но в то же время необыкновенно глубокой и пронзительной в «Пяти вечерах» или «Двадцать дней без войны». Эта многогранность была и остается важнейшим ориентиром в профессии. Неспроста ее роли буквально сопровождают меня. Я уже сыграла Тамару в «Пяти вечерах», Маму козу в мюзикле «Зубастая няня» и Коринн в «Мадемуазель Нитуш» в театре Вахтангова, ее героиню в «Небесных ласточках». Даже сейчас я снова репетирую ее роль Клары Бокардон в «Соломенной шляпке».

— Мимика и пластика Гурченко стали невероятно узнаваемыми. Как в случае с Аллой Пугачевой, это нередко неуклюже используют пародисты. Но ваша Гурченко другая.

— Я никогда не делала на нее пародий и всегда отказывалась, когда мне предлагали. Очень люблю ее, чтобы делать это. Единственный раз был в шоу «Один в один», но именно потому, что надо было сделать в точности. А в спектакле я просто стараюсь быть ею — прожить Люсину жизнь от начала и до конца. На сегодняшний день это, пожалуй, самый любимый спектакль и самая любимая роль.

Я долго готовилась. Сначала с автором музыкального материала Аллой Зохиной, которая была Люсиной подругой, мы перечитали две ее книги: «Аплодисменты» и «Люся, стоп!», подчеркивая материал для основы спектакля. А когда встретились осенью на кухне и открыли свои почеркушки, то поняли, что отметили одно и то же. Как будто Люся сверху нами руководила, что надо брать.

— Интересно, что вы все время называете ее Люсей, а не Людмилой Марковной. Хотя 25 лет назад не решились подойти к своему идеалу.

— Да, просто за время работы над ролью она стала настолько близким мне человеком, что я не могу называть ее иначе. Мы даже спектакль так и назвали — «Люся. Признание в любви». Это наше признание ей в любви. И должен сказать, что он нашел достойный дом в театре Вахтангова с легкой руки Марины Райкиной. За что я ей очень благодарна.

— Людмила Марковна беспощадно боролась с возрастом — хотела всегда оставаться молодой и женственной. Она не раз делала пластику, изменившую ее лицо. Как вы относитесь к таким радикальным мерам?

— Я все еще надеюсь, что к тому моменту, когда мне это понадобится, изобретут что-то другое. Мне бы очень не хотелось так радикально вмешиваться. Пока держусь.

— Это необходимость для актрисы можно стареть красиво?

— Это же наша профессия, а лицо — важный инструмент ее. Я пока не готова стареть. От меня ждут и требуют совсем другого. В прошлом году я играла 18-летнюю Дениза в «Мадемуазель Нитуш» театра Вахтангова. Какой там стареть? Тогда, правда, была безвыходная ситуация — заболели все Денизы, играть некому, спектакль отменять нельзя. А я уже давно играю Коринн. Пришлось за ночь вспомнить роль, которую играл 15 лет назад. И это оказалось настолько неплохо, что буквально через месяц меня попросили повторить подвиг для 400-го спектакля. Это было моей внутренней победой над собой, временем и возрастом.

«С Мишей всегда непросто работалось»

— Главной темой последних дней стала ужасная авария с участием Михаила Ефремова. Вы нередко встречались на съемочной площадке. Каким он был партнером?

— С Мишей всегда непросто работалось… Алкоголизм — это болезнь. Сейчас много говорят, почему не лечили, куда смотрели друзья. Думаете, это так легко — заставить человека с таким тяжелым характером лечь в клинику? Просто обидно и больно за то, что происходит у нас на телевидении. И то, что на этом много пиарятся. Это свора, которая накинулась, танцует на костях и забивает камнями. Разве вы все безгрешны? Безумно жаль… Жаль всех. И погибшего, и его семью, и Мишу. Как он сказал в своем обращении, нет больше такого артиста Михаила Ефремова. Он медленно убивал себя, а в результате погубил и себя, и чужую душу.

«Мы старались не бросать студентов»

— В отличие от театров, которые худо-бедно справились с онлайном, для театральных вузов это большая беда. В прошлом году вы впервые набрали курс в Гитисе на эстрадном факультете. Как работали со студентами?

— Притом, что мастерством актера совершенно невозможно заниматься в онлайн-формате, мы все равно старались не бросать студентов. Давали разные домашние задания. Например, они у нас занимались С-изоляцией, то есть воплощали выбранную картину. А еще готовили монологи о войне к 9 Мая и монологи из пьес Шекспира и присылали видео. Ребята сами выбирали материал, работали над ним и присылали ролик. А педагоги отсматривали и делали замечания.

— А сессия?

— Экзамены перенесли на август. Невозможно онлайн сдавать практические предметы. Но существует другая проблема — оплата обучения. У многих родители потеряли работу во время карантина. Естественно, им нечем оплачивать обучение детей. Поэтому мы с Григорием Заславским стараемся поддерживать ребят, искать деньги из фондов. А еще появились специальные студенческие кредиты на обучение под небольшие проценты.

— У многих актеров во время изоляции стало намного больше работы. Как вы лично перенесли карантин?

— Ровно два месяца мы сидели в изоляции за городом. Только один раз я уехала на финал международного конкурса чтецов на Красной площади и на съемки в «Останкино». Но дома мы тоже зря времени не теряли. С мужем придумали штамп-шоу «Рожденные изоляцией», серии которого публикуем в моем Инстаграме. Это скетчи и музыкальные номера в различных образах. Мы просто не можем сидеть без работы, поэтому продолжаем радовать зрителей и моих подписчиков в таком формате.

Вам также может понравиться