Спектакль по утечке данных Facebook сыграли в Zoom-конференции

В День Победы пользователи соцсетей пожаловались на Facebook, который вдруг ни с того ни с сего начал удалять фотографии, на которых советские солдаты водружают Флаг Победы над Рейхстагом. Интересно, а кто в ФБ решает, чего удалять, а чего беречь как зеницу ока постах народонаселения нашей планеты, опутанной соцсети, в том числе фейсбучными? Именно об этом в Zoom появился довольно неожиданный спектакль — «Я не хочу это видеть». В Zoom-конференции принял участие обозреватель «МК» и узнал закулисные тайны великого и ужасного ФБ.

А все началось с утечки, которая появилась в газете The Guardian опубликовала статью о том, как проходит тренинг контент-менеджеров популярной соцсети. Факты, приведенные в ней, возбудили читателей и пользователей. Но не их одних — режиссеры из Израиля информацию приняли к размышлению и перевели в формат документального театра, а он как нельзя лучше подходит для всякого рода сливов, утечек и других жизненных интересностей. Спектакль назвали «Я не хочу этого видеть» и с успехом показали на осеннем фестивале в Тель-Авиве.

Идея так понравилась российскому активисту разнообразных театральных форм Федору Елютину, что он захотел повторить этот спектакль в России. А здесь коронавирус напев, и благодаря его тотальной агрессии относительно всякого живого театра Елютин и его команда за 20 дней сделали аутентичную русскую версию Zoom. Такая расторопность более чем похвальна, тем более, что желающих проникнуться тайнами фэйсбучного двора оказалось предостаточно. Я тоже зарегистрировалась и получила номер своего идентификатора.

В назначенное время на экране с привычным видом и опциями возник бодрого вида молодой человек с бородой и предупредил, что спектакль строго 18+, и попросил вывести детей из комнаты. «Закроем Окна. Задернем шторы. Шоу начинается».

После англоязычных титров, описывающих суть истока, на экране появилась блондинка, которая представилась Екатериной (актриса Анна Шибаева), которая сообщила, что мы, которые собрались у экранов своих гаджетов, которые прошли отбор в группу контент-модераторов в ФБ (хорошее начало). Тех самых, которые и решают судьбу постов и фоточек (видео) к ним. Но предупредила, что вообще-то работа эта не из легких». Блондинка напоминала Мэрил Стрип в молодости, только была очень «стронг» (в такой шаг влево, шаг вправо — расстрел).

Узнаем вводные данные о предстоящей работенке: в ФБ работает более 15 000 контент-модераторов. А хотят нанять еще 3000 (не справляются, устали?) «Именно они делают это пространство FB более приятным для вас и безопасным. Они делают то, на что способен не каждый. Например, подойти с утра к зеркалу и сказать, глядя на небритую сонную физиономию: «Я делаю этот мир лучше». (А если это она, и без щетины?)

Так в чем же сложность этой работы? Представьте, люди, которые постоянно решают судьбу ваших постов, не могут позволить себе в офисе: во-первых, использовать ручки, карандаши и бумагу (даже если это фантики от конфет или жвачки). А все их личные вещи всегда должны быть у всех на виду. И никаких мобильных телефонов! Во-вторых, подписав соглашение с компанией, эти ребята не имеют права никому ничего рассказывать — ни папе с мамой, ни друзьям, ни любимой подруге. И конечно, эта работа — испытание для психики: они должны видеть то, что другие не хотели бы видеть, и слышать то, что другие предпочли бы не слышать». Короче, они берут на себя ответственность за безопасность других, и на принятие решения должно уходить не более 3 секунд. Казалось бы, проще было бы на такую работу бросить роботов, но, как выясняется, машина, лишенная эмоции, не может решать, что морально, а что нет. А им, бедолагам, как сообразить за 3 (!!!) секунды, что аморально?

Здесь на помощь бойцам невидимого фронта корпоративное руководство — к освоению этих пунктов мы и приступаем. Начинаем с обсуждения контента, который носит сексуальный характер, — что разрешено, а что банить «к чертовой матери, не дожидаясь перитонита». С удивлением узнаю (может, я одна в недоумении?), что слово, выражающее половой акт (от сленга до мата), вполне оставят в нетронутом виде, если оно упомянуто в образном контексте («отодрать бы тебя») или в образовательном («так выглядит пенис при проникновении в анус»).

В чате участников вместе с другими по очереди читаю предложенный тест в FB и решаю — быть ему или убить. Сама я вижу, как «коллеги» вполне интеллигентного вида спотыкаются, поскольку, честно признаюсь, не каждый день приходится публично читать тексты с сексуально-агрессивной лексикой извращенцев (привет Роскомнадзору). Ну не хочу я ни в жизни, ни в FB слышать и читать сумасшедшие комбинации детородных органов! А какой контент-модераторам такое день и ночь читать? Впрочем, блондинка уверяет, что сотрудники быстро адаптируются к подобного и не испытывают эмоций. Как прозекторы к трупам.

А нам уже предлагается пройти тест на физические угрозы в отношении разных лиц. И тут открытие — с удивлением узнала, что уязвимыми лицами в соцсети считаются президенты, активисты и бомжи (неплохая компания, правда?), и их контент-модераторы в ФБ защищают. А вот дети или патриарх, наоборот, — глумись сколько хочешь.

Театральный тренинг в чате длится час, и за это время я поняла, что меня точно не возьмут в контент-модераторы. Я забанила том, что, оказывается, вполне себе разрешено (запиксельная на интимных местах порнография), или то, что лукаво называлось искусством, а по мне и рядом с ним не лежало. А во-вторых, терпеть не могу на обозрение всем выкладывать личные вещи — и это не скромно, и не всем надо знать про мои секреты. В общем, сплошная профнепригодность. Кстати, а зарплату этих анонимных бойцов так и не озвучили.

После театрального испытание разговор с Федором Елютиным.

— Федор, сколько зрителей одновременно может участвовать в подобном «тренинге»?

— За один раз максимум 1000. Пока у нас кабинет рассчитан на 500 человек, но максимально было 380 участников. Публика наша проявляет себя вполне адекватно. Мы держим ее внимание. Идет процентов десять, максимум: с онлайн-спектакли проще уйти, чем из зала — закрыл компьютер и пошел. Да, есть те, кто не принимает, говорят: «Жутко, неприемлемо, мы не хотим это видеть». В таком случае я спрашиваю: «Если вы не хотите видеть, что вы делаете в зале?» Может, мы и не хотим видеть это, но такова наша природа, что наблюдать за этим весьма интересно.

— Как российский продюсер вы имеете право добавлять в израильский контент?

— Все основано на реальных фактах. Мы добавили интерактив в виртуальных комнатах, где могут сойтись для обсуждений участники.

— Кроме двух ведущих участвуют другие актеры под видом зрителей? Ведь что-то может пойти не так. Или у вас все по-честному?

— Нет у нас ни одного подсадного. Прикольно, когда реакция у человека неожиданная.

— Наблюдая ход конференции в Zoom, вы имеете возможность наблюдать за участниками, то есть отслеживать их действия?

— Да, мы выполняем функцию большого брата, который за всеми смотрит. Это, надо сказать, большое удовольствие. Задача любого документального спектакля показать реальность, в которой есть и такие вещи. Мы не говорим, хорошо это или плохо, не осуждаем Фейсбук. Есть такая работа и там, как говорят, закулисная часть жизни. Мы же не показываем гостям столицы неприглядные районы, мы их сначала на Красную площадь поведем.

— Спектакль производит впечатление не затратного: минимум техники, сил. Или я ошибаюсь?

— Ошибаетесь, это затратный проект. У артистов прекрасный свет, камеры. Пять человек обслуживают спектакль. Бюджет где-то в районе пяти–шести тысяч евро.

Вам также может понравиться