У соглашения ОПЕК+ и коронавируса нашлась общность

Что коронавирус решительно изменил нашу жизнь, уже банальность. В общем, с этим согласны все, но, как известно, всегда есть частности, представляют собой убежище дьявола. Есть общие интересы всех, и есть конкретные интересы отдельных лиц или групп. А между ними искры высокого напряжения, перетягивание каната влияния, манипулирования — в общем, политика.

Алексей Меринов. Свежие картинки в нашем instagram

Любые ограничения вызывают стихийный, то есть подсознательный или предсознательный протест. Даже медицинские. Хотя медицина убедительна, потому что жизнь у каждого одна. Но коронавирус вводит ограничения, связанные не только со здоровьем.

Классический пример — ситуация вокруг нефтяного соглашения ОПЕК+. Здесь есть все — скандалы, поднимаются на межгосударственный уровень; совсем короткая память; самообман; отраслевой эгоизм, переходящий, как бы сказали еще в старые времена, в широкомасштабный «вредительство». И все из-за них, оков самоограничений.

Это, конечно, уже не медицина, а экономика. Но у экономики есть впечатляющие аргументы. Все мы в полной мере ощутили в марте, когда механизм ограничения добычи нефти, а это и есть ОПЕК+, был выведен из строя. Сразу появились по форме успокаивающие, а, по сути, алармистские подсчеты, как долго российский бюджет продержится на аппарате искусственной вентиляции легких, который ему выделит Фонд национального благосостояния. Рубль ушел в свободное падение. И все потому, что упали цены на нефть.

Были с мартовских ид извлечены уроки? Формально — да. 9 апреля соглашение ОПЕК+ не только вернулось, но и принесло с собой новые, многократно более жесткие ограничения на добычу нефти в сравнении с теми, по которым не договорились в марте. Не договорились — надо честно признать, — потому что новые ограничения была не согласна Россия, даже несмотря на то, что к тому времени коронавирус уже затормозил мировую экономику. А значит, становилось очевидным, что спрос на нефть будет и дальше сокращаться.

В том, что мартовская позиция Москвы была ложной, очень дорого обошлась экономике в целом, никто во власти за недоброй традицией не признал. Только Леонид Федун, совладелец и вице-президент Лукойла, метафорически сравнил тяжелый возрождение ОПЕК+ с Брестским миром. Против такого сравнения выступил другой видный нефтяник, глава госкомпании «Газпром нефть» Александр Дюков. Но вот факты из учебника истории, подтверждающие эту параллель: Брестский мир был заключен между советской Россией и кайзеровской Германией 3 марта 1918 года, после того, как 10 февраля Лев Троцкий отверг первый вариант соглашения, предложенный Германией. В результате мирный договор был заключен на гораздо худших для России условиях.

Временное обнуление ОПЕК+ — это очевидная политическая ошибка, результаты которой уже дают о себе знать. Когда интересы отбросить, наконец, тяжелые самоограничения большие, а власть по рукам за это не бьет, память резко укорачивается, а желание сорвать оковы крепнет.

Это желание проявляется двояко. Есть академические проявления. Еще до марта 2020 года в обзорах Минэнерго, Минэкономразвития и даже ЦБ общим местом стало утверждение о том, что ограничения ОПЕК+, налагаемых на добычу нефти, снижают российский экономический рост.

На первый взгляд так и есть. Раз меньше добывается нефти, ВВП автоматически снижается. К тому же самоограниченные нефтяники вынуждены сокращать инвестиции в свою отрасль, а это вызывает негативный кумулятивный эффект еще большего снижения ВВП. Что же, если бы ВВП измерялся в бочках нефти, подсчеты были безупречны. Но вот беда, он измеряется иначе — в денежных единицах. А переход из бочек в рубли обеспечивают цены. И здесь возникает вопрос, который те, кто видит в снижении добычи нефти снижение ВВП, предпочитают тихо обходить стороной. Как изменятся цены на нефть, если ограничения на ее добычу снять? Ответ между тем давно и хорошо известен, соглашение ОПЕК+ и заключался для того, чтобы заставить цены снова пойти в рост. Напомню, ОПЕК+ действует с перерывом на март 2020 года по 30 ноября 2016 года. До этого момента вакханалия происходила рост добычи нефти на падающих ценах, что и повторилось снова в марте 2020 года. Суть соглашения — ограничение добычи нефти, чтобы хотя бы частично компенсировать ценовой уровень, который с высоты в $107,75 за баррель (средняя цена за январь — август 2014 года) был сбит активно вмешавшимися в рыночные расклады сланцевыми добытчиками из США. В целом политика ОПЕК+ оправдала себя.

Честно говоря, я думал, что после марта 2020 года утверждений, что ограничение добычи нефти не дают расти российской экономике, больше не появится — мартовское падение ВВП вслед за ценами на нефть не позволит. Ошибся. У тех, кому нефтяная арифметика дороже здравого смысла, уже открылось второе дыхание. Все возвращается на круги своя. Мифы неистребимы.

Их несокрушимость подпитывается интересами нефтяников. Это уже совсем не академический интерес. Нефтяники не хотят замораживать свои проекты, умерщвлять вложенные капиталы, они живут добычей. Здесь есть еще один важный нюанс. Что происходило с добычей российской нефти в период действия соглашения ОПЕК+ до 2020 года? В 2017 году она снизилась, но всего на 0,1%, в 2018 году произошел рост добычи на вполне ощутимые 1,6%, в 2019 году рост продолжился и составил 0,8%. Никакого снижения, наоборот, за 2017-2019 годы добыча нефти в России возросла на 2,3%. Как это рост сосуществовал с ограничениями ОПЕК+? Мирно. Все гениальное просто, отсчет согласованного ОПЕК+ сокращение добычи происходил из уровня октября 2016 года, когда Россия предусмотрительно специально разогнала добычу до максимума, а дальше не нарушала формальных договоренностей.

Честь и хвала российским нефтяникам! Но не все коту масленица. Когда в марте 2020 года Саудовская Аравия предложила снизить добычу нефти ОПЕК+ еще на 1,5 млн баррелей в день (Россия должна была сократить свою добычу на 0,3 млн баррелей), российские нефтяники, оказавшись перед угрозой на этот раз реального, а не бумажного сокращения добычи, заартачились. Но события марта им не помогли. В апреле квота на дополнительное сокращение добычи для России была уже 2,5 млн баррелей в сутки.

Разницу российские нефтяники уже почувствовали. Соответственно, предъявлены публике подсчеты: с июля по декабрь 2020 года России придется сократить добычу на 40,4 млн тонн. И делается вывод: «на такие расходы российские компании вряд ли пойдут».

Так что новый российский штурм ОПЕК+ уже фактически анонсирован. Российской власти опять придется делать выбор между интересами нефтяников и интересами экономики в целом, федерального бюджета, социальной политики, борьбы с бедностью. Будет на этот раз взят урок из того, что происходило в марте или самоограничение вместо добычи нефти распространятся на память?

Вам также может понравиться